БИРЖЕВИК. Новости, аналитика, прогнозы.
Форум    


 

Главная | Фондовый рынок | Это интересно | «Обязанность управляющего — время от времени фиксировать прибыль»

Интервью с главным управляющим активами группы компаний UFG Asset Management и директором департамента стратегического развития ЗАО «ОФГ Инвест» Светланой Ле Галль


 

Oдин миллиард долларов — такая сумма активов находится сейчас в ведении молодой обаятельной женщины Светланы Ле Галль, главной управляющей активами группы компаний UFG Asset Management, куда входит и одна из крупнейших российских фирм в этом секторе — «ОФГ Инвест». Случай, когда этим сугубо мужским по российским понятиям делом занимается женщина, для нашей страны уникальный. Свои деньги ей доверили не только многочисленные частные клиенты, но и крупный бизнес, в том числе западный.

 

D’ встретился со Светланой, чтобы побеседовать вовсе не о житейских проблемах. Можно ли защититься от падения рынка и как это сделать? Существует ли на российском фондовом рынке навес и каковы перспективы наших акций? Чего хотят пайщики и стоит ли идти у них на поводу? Такие вопросы мы задавали профессиональной управляющей… Вам тоже непривычен женский род в названии это профессии?

 

— Светлана, ваша компания одна из немногих использует опционы в качестве страховой защиты портфеля. В каких фондах это применяется и как работает?

 

— Пока мы используем опционы только в нашем западном хедж-фонде UFG Russia Select Fund и на некоторых счетах доверительного управления. Теоретически ПИФам позволительно инвестировать до 10% активов в производные инструменты, но лишь в целях защиты от риска уменьшения стоимости пая. На практике же в их использовании возникает масса вопросов. Например, нет четкого определения в отношении обозначенных 10% — это размер выплачиваемой премии за опционы или величина их номинальной стоимости? По требованию ФСФР сделки по опционам должны проходить исключительно через биржу, где ценообразование часто неэффективно из-за низкой ликвидности, что может отразиться на краткосрочной стоимости пая. Непонятно, как в таком случае оценивать эти инструменты для расчета стоимости паев и каким образом осуществляется контроль над размером позиции. Нет четкого определения, можно ли покупать опционы на индекс. И хотя это наиболее ликвидный и, как правило, наименее волатильный опцион, некоторые депозитарии не допускают сделок по нему.

 

Пока эти и другие вопросы не будут уточнены, нам представляется нецелесообразным применение производных инструментов в открытых ПИФах акций. Кроме того, некоторые управляющие компании, не нарушая буквы закона, тем не менее могут занимать спекулятивные, а не защитные позиции, увеличивая тем самым риск портфеля до уровня, недопустимого для ПИФа. В случае с хедж-фондом сделки по опциону заключаются с брокером напрямую и ограничения по таким сделкам могут возникать лишь со стороны внутренних правил фонда. Светлана Ле Галль

 

Прежде всего необходимо точно понимать, с какой целью управляющий использует производные инструменты. Мы применяем их именно для защиты, а не для спекуляции. Клиентам мы объясняем, что хедж — это та же страховка от несчастного случая. Приобретая ее за некую сумму, можно избежать существенных потерь в случае катастрофы. И наличие страховки тем важнее, чем выше риск и размер потерь.

 

На практике мы в основном используем опционы на индекс РТС и отдельные «голубые фишки». Опционы как лекарство: если не соблюдать дозировку и время приема, можно причинить больше вреда, чем пользы. Цена опциона зависит от трех основных факторов — цены акции, лежащей в его основе, изменения стоимости акции и времени до реализации опциона. Для получения максимальной выгоды от его покупки необходимо, чтобы все три фактора сработали. Лучше всего опцион отреагирует на резкое и значительное изменение котировок, например на глубокую коррекцию на рынке акций, подобную той, которую мы наблюдали в мае этого года.

 

Как правило, первое время защищенный портфель будет следовать за рынком. После чего опцион действует как парашют, и портфель становится практически нейтральным к движению рынка. Мы выстраиваем хедж таким образом, чтобы не потерять больше 5% в одном месяце. Так, за май стоимость UFG Russia Select Fund снизилась на 5%, а индекса РТС — на 13%. При этом индекс падал на 25% в середине месяца. Для сравнения: в сентябре фонд упал на 4,7%, ровно на столько, на сколько и индекс. С начала же сентября рынок падал на 13%, то есть мы подошли к той точке, когда парашют должен был раскрыться, но рынок вернулся назад. При этом волатильность с майских уровней в 60% неуклонно снижалась и в сентябре достигла 30%! Таким образом, в мае волатильность была за нас, а в сентябре против нас.

 

Как посмотреть

 

— Какие инвесторы у вас в хедж-фонде?

 

— Те, кто подпадает под категорию квалифицированных инвесторов. В основном это иностранные юридические и физические лица. Основную часть составляют профессиональные участники фондового рынка — частные банки, фонды фондов, управляющие компании, трасты, семейные офисы.

 

— Нужно ли при этом, по вашему мнению, вводить само понятие «квалифицированный инвестор», если фактически разделение и так присутствует — квалифицированные клиенты идут в хедж-фонды, обычные люди — в ПИФы?

 

— Я думаю, нужно. В принципе это довольно размытое юридическое понятие, которое, кроме прочего, призвано защищать фонды от судебных исков со стороны лиц по принципу «рынок упал, а нас не предупредили». Для российского рынка это важно еще и как некий способ защиты инвесторов от покупки неподходящих для них инструментов. У квалифицированного инвестора, как правило, более долгий горизонт, более сбалансированный подход в распределении своих средств или просто больше денег, что снижает его чувствительность к краткосрочным рыночным колебаниям.

 

— Вы сказали, в мае видели, что на рынке создается навес. Сейчас рынок добрался практически до майских уровней. Сегодня вы его не ощущаете?

 

— В начале года мы рассчитываем целевые уровни на акции на двенадцать месяцев, исходя из фундаментальных показателей компаний. В первые месяцы года рынок рос слишком быстро, и наши целевые уровни были достигнуты уже в апреле. В то же время не было предпосылок для переоценки. Поэтому мы начали фиксировать прибыль по многим позициям.

 

Например, наша оценка локальных акций «Газпрома» была и остается 12,5 доллара. В мае цена достигла 12,65 доллара, сработала наша дисциплина, и мы фиксировали прибыль в части позиции. А когда акция падала, мы старались откупать, ведь наша фундаментальная оценка не поменялась! Сейчас «Газпром» торгуется по 10–11 долларов и продолжает быть большой позицией в нашем фонде, несмотря на то что в октябре-ноябре эти акции отставали от рынка, ведь это было связано больше с техническими, а не с фундаментальными факторами.

 

Ситуация в каждой компании не статична. Пример с РАО «ЕЭС России». Очень высокий уровень капзатрат, опубликованный этой осенью, рынок воспринял негативно — как деньги, которые уйдут из компании. Мы восприняли это положительно и, наоборот, на слабости акций увеличивали позицию в РАО ЕЭС. Нам кажется, что акции РАО ЕЭС должны оцениваться как минимум в доллар, сейчас они торгуются в районе 74–75 центов. У нас была цель по цене на РАО ЕЭС на 12 месяцев в 85 центов. Когда к маю цена достигла этих уровней, при том что в тот момент от компании не было никаких дополнительных новостей, мы решили, что на ближайшее время потенциал выбран, и сокращали позиции. Но не полностью, с тем чтобы, когда случится падение рынка, купить РАО ЕЭС дешевле. С начала года только в одной акции мы заработали порядка 30% за счет вот этих…

 

— Входов-выходов?

 

— Да не входов-выходов. Люди часто путают активное управление с трейдингом. Мы не торгуем, мы выстраиваем позиции, исходя из фундаментального взгляда на компанию. Но мы живем в рыночных реалиях, и не пользоваться ими неправильно. Если нам нравится акция «Газпрома», если у нас, к примеру, 10% портфеля в этой компании, то по достижении таргета мы просто продадим часть портфеля и зафиксируем прибыль. Даже если есть шанс, что бумага потом будет стоить дороже. Нам кажется, что это обязанность управляющего — время от времени фиксировать прибыль. Это не значит, что надо весь портфель распродать. Зафиксировать, посмотреть, что происходит дальше, — все в зависимости от рынка. А не пытаться ловить каждый процент, рискуя потерять заработанную прибыль во время падения. То же самое и в обратную сторону — иногда управляющие просто обязаны фиксировать убытки. Но при этом с холодной головой подходить к вопросу, почему падают акции той или иной компании. Мы продаем, когда становится ясно, что коррекция связана с большой фундаментальной проблемой. С другой стороны, бывает, акция слишком сильно реагирует на плохую новость. Надо посмотреть, а вдруг это не так уж плохо и можно купить акции хорошей компании по более низкой цене?

 

Я не думаю, что сейчас есть навес и что ситуация подобна майской — за прошедший период мы увидели очень много положительных корпоративных новостей: был рост экономики, вышли хорошие данные по инфляции, по росту промпроизводства. Если акции Сбербанка было страшно покупать по 1800 долларов в начале года, то сейчас и 2300 долларов кажутся нормальными, потому что у компании сильные финансовые результаты и хорошие перспективы роста. В начале года в Россию зашло 30 миллиардов долларов при капитализации рынка в 700 миллиардов, а к августу, если считать от начала года, осталось всего 15. То есть ушедшие 15 миллиардов так и не вернулись. Но зато на нашем рынке осталось меньше спекулянтов. Хочется верить, что в какой-то момент все положительные новости российских компаний сложатся и инвесторы будут обращать внимание больше на это, чем на ставки в Америке, на рост американской экономики и на прочее, и это приведет к хорошему росту.

 

Нет засилью нефти

 

— Продолжается ли сейчас перераспределение денег в портфелях в пользу других секторов помимо нефтяного?

 

— Да, происходит. Радует, что сейчас на рынок выходят компании трубной отрасли, химической, добывающей промышленности, что-то будет в пищевой, в машиностроении, будут банки. Допэмиссия Сбербанка — это позитивная новость, и если 10 миллиардов долларов для внутреннего рынка кажется многовато, то для глобального рынка это не так уж и много. То есть секторов стало больше, и люди действительно уходят из нефти. Что мне очень понравилось — в этом году впервые акции компаний потребительского сектора повели себя как защитные. Когда падали «фишки», они не двигались, хотя обычно сначала падает первый эшелон, а потом второй, да так, что мало не покажется.

 

— Этот год нам даст доходность ниже, чем прошлый, и многие управляющие уже говорят, что это начало тенденции постоянного снижения доходности…

 

— Если мы в прошлом году сильно выросли, это не значит, что мы больше никогда расти не будем. Я начала управлять российским фондом в 1998 году, и в 2000−м график индекса РТС выглядел так, что, казалось, надо только продавать, а в 2002 году было еще страшнее, люди смотрели и говорили: ну все, поезд ушел. Все относительно. Я считаю, что у российского рынка есть потенциал, наши компании только сейчас начали показывать реальную доходность. Российский рынок еще не вошел в ту стадию, как развитые рынки, когда компании много лет показывают определенную доходность и из этого можно составить некий тренд. Мы пока находимся в стадии бурного роста, и было бы грустно, если бы за десять лет мы заработали все, что можно. В начале 2005 года акции «ЛУКойла» по 35 долларов казались очень дорогими, и многие инвесторы не хотели их покупать. И вот пожалуйста — 95 долларов. Все потому, что компания не стоит на месте. Она все это время инвестировала в развитие, и это начинает только сейчас давать отдачу. Может быть, в будущем мы увидим более плавный тренд и в какой-то год заработаем больше, в какой-то меньше. Мне кажется, в российском рынке задача портфельного менеджера и самого инвестора усложняется, потому что становится сложнее выбирать компании.

 

— Вы планируете расширять линейку фондов за счет, например, индексных или отраслевых ПИФов?

 

— Каждая управляющая компания ставит перед собой собственные задачи, и все решают их по-разному. Некоторые считают, что они должны быть неким супермаркетом и предлагать клиенту все, что он захочет. Мы строим свою стратегию иначе. Я не вижу, какое дополнительное преимущество дает управляющий индексным фондом. Это может делать компьютер, если ты создал программу, которая автоматически меняет состав портфеля в соответствии с индексом. Да, один инвестор, сидя дома, вряд ли сможет купить десять разных акций, если ему нужно проинвестировать 10 тысяч долларов и он хочет «купить рынок». Эта задача решается индексным фондом. Но мне кажется, все-таки инвестирование в ПИФы в традиционном их понимании более умное. Наверное, если УК создают такие фонды, то они исходят из наличия спроса на данный продукт.

 

Мы совсем недавно запустили сбалансированный фонд, и это было продиктовано больше спросом, чем нашим убеждением в том, что сбалансированный фонд нужен. Просто мы выбираем акции и облигации для своих фондов, имея один и тот же подход. В отличие от других УК у нас один и тот же управляющий отвечает за все акции во всех фондах, и, если в «Петре Столыпине» содержится определенный набор эмитентов, то в сбалансированном фонде по части акций будет тот же самый набор эмитентов. Поэтому людям, которые не могли выбрать между фондом акций и облигаций, мы предлагали купить оба фонда. Но есть категория клиентов, для которых сбалансированный фонд — это просто удобно; они не хотят выбирать, сколько куда класть, они хотят, чтобы эту задачу решил их управляющий. Когда мы полностью осознали, что такие люди есть, мы запустили сбалансированный фонд.

 

Идея секторных фондов правильная; но сейчас она преждевременна. Да, нам нравится энергетика, но на данный момент рынок в таком состоянии, что в этом секторе торгуемых компаний не так много. То же самое с остальными секторами. Поэтому у меня есть выбор максимум из двух-трех самых качественных компаний в каждом секторе, чтобы включить их в наш ПИФ. Если мы любим четыре сектора, то это значит, что в нашем фонде «Петр Столыпин» эти четыре сектора будут иметь наибольший вес. Мне кажется, такой подход более гибкий.

 

Что касается офшорных фондов, мы с 1 ноября запустили фонд альтернативных инвестиций, который нацелен на профессиональных инвесторов и будет заниматься инвестициями в неликвидные акции, pre-IPO, специальные ситуации.

 

— У вас есть опция перехода из ПИФа акций в ПИФ облигаций и обратно. Это действительно помогает заработать или это просто маркетинговый ход?

 

— Мы говорим клиентам, что часто этого делать не нужно, но вот в мае мы советовали перейти в фонд облигаций. У нас очень мало обменов; скорее, наличие такой возможности просто успокаивает клиентов.

 

— Агрессивные планы конкурентов вас не смущают?

 

— Мы отличаемся от конкурентов тем, что захват части рынка не самоцель для нас. Нашей задачей не является увеличить активы под управлением до некой суммы. Не всегда количество переходит в качество, наоборот: как правило, качество обусловливает количество в будущем. Нас отличает то, что у нас очень широкая клиентская база; мы сможем устоять при любом поведении рынка. У нас очень сильная западная клиентская база — профессиональные инвесторы, которые покупают наши фонды на много лет вперед. В то же время у нас весьма сильная российская сторона, не у всех есть такой мощный «домашний» фонд, как «Петр Столыпин». Сейчас у нас под управлением около одного миллиарда долларов, что позволяет нам чувствовать себя уверенно.

Евгения Обухова
Эксперт
 
Поиск
   
22:48
Дошли до ПИФов
22:44
«Роснефть» не успевает попасть в MSCI Russia
22:39
После трехдневного падения, цена на нефть пытается восстановиться
22:35
Финансовые итоги. Допраздновались?!
22:40
Нефть дешевеет в Азии, несмотря на снижение добычи Саудовской Аравии
23:32
Курс дня. Энергетическая "мстя"
19:06
Валютный рынок today. $-рубль-?
19:02
Индекс. Нефтяные цены топят рынок акций
23:30
Индекс. Рынок акций наверстывает пропущенное
23:27
Валютный рынок today. $-рубль-?
19 мая
Работа на биржах. 200% годовых
30 октября
Новая система прогнозирования
21 июля
Вы недовольны результатами своей
02 мая
Удвойте Ваш доход в торговле
05 ноября
Joe Hart has accepted that his
08 августа
china jerseys may well be a wearisome
20 июля
VEN
Перейти к форуму
Итак, игра на бирже или спекулятивные операции по торговле финансовыми активами (акциями, валютами, индексами) - это извлечение прибыли из движений цен этих финансовых активов. Иначе говоря, повышение или понижение цены на акцию, валюту или другой актив является основой прибыли биржевого игрока или спекулянта.




 
ФОНДОВЫЙ РЫНОК | ФОРЕКС | ПИФ | РЫНОК И ЗАКОН | ИНВЕСТИЦИИ | ССЫЛКИ
На главную Контакты Карта сайта